Своим опытом делится Шабанова Оксана Антоновна — врач с более чем 20-летним стажем, кандидат медицинских наук, хирург, врач-организатор здравоохранения, эксперт по медико-социальной экспертизе и судебно-медицинский эксперт. Также она преподает в высшей школе, обучает врачей и студентов медицинских вузов, является преподавателем первой помощи и автором программ обучения, в том числе адаптированных для людей с инвалидностью и ОВЗ.
Такие истории — важная часть профессионального обмена. Они помогают лучше ориентироваться в подобных ситуациях и чувствовать себя увереннее в полете.
Приглашаем всех участников программы «Врачи на борту» делиться своими случаями оказания помощи на борту. Ваш опыт ценен!
.jpg "photo_2026-03-19_10-44-32 (2).jpg")
Здравствуйте. Историй, как я оказывала первую помощь на борту воздушного судна (ВС) достаточно много. Может быть, не все интересные. Как правило, в полете часто становится, плохо тем пассажирам, которые впервые летают или людям с наличием хронических заболеваний, плохо переносящим полёты.
Ну, как правило, такие люди обычно с собой берут лекарственные препараты, назначенные врачом. Но бывает, что от страха они принимают дозировку лекарств больше, чем назначено. И таких историй было несколько, когда перелёт был длительный. Так, однажды при перелете порядка шести часов из Санкт-Петербурга в Красноярск была такая ситуация. По громкой связи объявляют- есть ли врач на борту. Я откликаюсь немедленно. Просят подойти к женщине, которая потеряла сознание. На вид женщине примерно 60 -70 лет. Со слов соседей по ряду кресел женщина при взлете очень волновалась, жаловалась на головокружение, резко побледнела, упала головой вперёд, на впереди стоящее кресло, на призывы о помощи не реагировала. Что я сделала в данной ситуации? Я сначала оценила её состояние, убедилась, что она без сознания (она не реагировала на голосовой и физический контакт), убедилась, что женщина живая, что она дышит (путём простых, в общем-то, мероприятий в объёме первой помощи, на которые необходимо всего лишь 10 секунд). Никаких насильственных способов приведения в сознание, которые повсеместно, к сожалению, встречаются в повседневной жизни в виде таких народных заблуждений, как использование нашатыря, похлопывание по щекам и так далее, естественно, я не использовала и не позволяю это делать окружающим. Очень важно при оказании первой помощи, уметь контролировать, чтобы окружающие лишнего и вредящего пострадавшему ничего не сделали. В итоге, после нескольких минут потери сознания с контролем мною состояния пострадавшей, женщина пришла в сознание самостоятельно и смогла сказать, что ощущает слабость, у нее кружится голова и её тошнит. Женщина, действительно была очень бледная, лоб и конечности были прохладные. Я сразу же попыталась уточнить, что с ней произошло, страдает ли она хроническими заболеваниями и принимает ли она постоянно какие-то лекарственные препараты. Мне важно было понимать для планирования последующего алгоритма первой помощи, в связи с чем стало женщине плохо, и она сказала, что она гипертоник, плохо переносит полёты, особенно при наборе высоты, при перепадах давления атмосферного, у неё подскакивает артериальное давление. Я тут же попросила бортпроводников принести тонометр и измерила артериальное давление пассажирке, оно было 85/60 мм.рт.ст. Кстати, хочу обратить внимание, я заметила что у разных авиакомпаний тонометры нередко, не в самом лучшем состоянии, а их, конечно, следует регулярно проверять (бывают порваны или растянуты манжеты, пересохшие резиновые шланги для подсоединения к аппарату измерения давления и к манжете, которые лопаются при попытке измерить давление и др. ).
Я уточнила, принимала ли пассажирка лекарственные препараты до и во время полета. Как выяснилось, она «подстраховавшись» приняла очень большую дозу гипотензивных препаратов. Соответственно, у неё давление резко упало. А в таких случаях, искусственно повышать артериальное давление лекарствами во время перелёта опасно, и если пострадавший в сознании и резко не ухудшается состояние (до наступления шока после коллапса), то в объеме первой помощи, рекомендуется оценка и контроль состояния, а также психологическая поддержка. Женщину я уложила на том же ряду, где она сидела, на все три кресла (попросив бортпроводников пересадить соседних с пострадавшей пассажиров).
В самолете также безопасно помочь человеку с признаками гипоксии, с нарушением сердечной и дыхательной деятельности, при головокружении можно с помощью бортового переносного кислородного оборудования. После того, как я попросила бортпроводников, они принесли кислородный баллон и, соответственно, после вдыхания кислорода (2 л/мин) со слов пострадавшей- ей стало намного лучше.
Первая помощь также заключается ещё, и в контроле ситуации от небезопасных действий людей, не обученных приемам оказания первой помощи, которые пытаются навредить своими, типа, добрыми советами и предлагают какие-то свои народные средства или собственные лекарственные препараты незнакомому человеку, а этого категорически делать не стоит.
Главное, что мы разобрались с проблемой, выяснили, из-за чего такая гипотензия у женщины возникла. Пассажирка попросила быть с ней, боялась ещё раз потерять сознание. Я находилась рядом с женщиной на протяжении всего оставшегося времени полета. Контролировала её состояние, проверяла, естественно, периодически ей и пульс, и давление, успокаивала, психологически поддерживала и мы, наконец, благополучно долетели.
Подобные случаи достаточно часто бывают, особенно с людьми пожилого возраста, хотя встречаются и молодые пострадавшие, которые никогда вообще не принимали никаких препаратов, но наслышавшись от каких-то знакомых, что вот, в полёте могут быть проблемы с давлением, поэтому «лучше выпить какую-нибудь таблеточку от давления». Ну вот, по незнанию, и принимают лекарства, а потом во время полета (особенно при наборе высоты) им становится плохо.
В некоторых случаях необоснованный прием препаратов без показаний или в повышенной дозировке заканчивается рвотой (происходит отравление химическим лекарственным препаратом). Что касается рвоты в полете - в данных случаях очень важно контролировать, чтобы человек не потерял сознание, а если это происходит, главное, уложить человека в безопасное положение (лежа на боку непосредственно в проходе салона или в ряду кресел-устойчивое боковое положение) и контролировать его состояние (следить, чтобы человек не захлебнулся рвотными массами).
Таким образом, я поделилась с вами историей, в каком объеме я оказывала первую помощь на борту воздушного судна в случаях резкого искусственного (путем передозировки при приеме гипотензивных лекарственных препаратов пассажиром перед полетом) снижения артериального давления.
Учитывая, что я хорошо знаю законодательство, а также тот факт, что я являюсь преподавателем первой помощи, то я всегда объясняю, что, у каждого человека есть права и обязанности, и всё регулирует федеральные законы, постановления. Одна из моих миссий в просвещении населения - объяснять достоверные сведения и развеивать заблуждения, касаемые оказания первой помощи.
Я всегда отзываюсь, когда просят на помощь. Я бы хотела сказать, что не совсем правильно, когда бортпроводники призывают, есть ли врач или медицинский работник на борту. На самом деле лучше спрашивать, есть ли на борту человек, который умеет оказывать первую помощь. Почему? Потому что даже если есть врач, у него такие же полномочия, как и у любого другого человека, который прошёл обучение по первой помощи и у него есть соответствующие навыки. Для оказания первой помощи не обязательно наличие медицинского образования!
Получается, что я на борту - врач, который имеет право, но не обязан оказывать первую помощь и врач, который не имеет права оказывать медицинскую помощь. И это все, согласно действующего законодательства в нашей стране.
Конечно, я знаю, что, допустим, могут отличаться законы, если, самолёт, к примеру, иностранной авиакомпании, и в зависимости от того, в какой стране перелет, над какой страной пролетаешь и так далее, там могут быть свои постановления, правила и так далее. Что касается ситуации в Российской Федерации, то ситуация следующая. Я не министр здравоохранения, который может какие-то ампулы использовать на борту ВС, и, к примеру, при инсульте, инфаркте оказывать какую-то медицинскую помощь. Я не имею права даже обезболивающее ввести незнакомому человеку, не зная его анамнез жизни, сопутствующие заболевания, аллергическую предрасположенность. Все это может знать врач, который наблюдает пациента в лечебном учреждении, и тот врач несет ответственность за назначения лекарств и за последствия их применения Мы знаем прекрасно, что любое введение препарата имеет определённые последствия. И если у человека, допустим, какая-то аллергическая предрасположенность, непереносимость лекарственных препаратов, о которых даже он сам может не знать, то это может очень плохо закончиться. То есть, если я на борту самолёта буду использовать предложенные мне из медицинской укладки препараты для оказания медицинской помощи, которые я не имею права по закону использовать, это может плохо закончиться. Вопрос- кто потом за все будет нести ответственность? А если у человека разовьется анафилактический шок и смерть, например от удушья из-за непредсказуемой аллергической реакции на введенный препарат?
Ну, к примеру -допустим, действительно, у человека признаки инсульта, и мне бортпроводники предлагают использовать ампулы из укладки - я не готова взять на себя такую ответственность, хотя я хорошо знаю алгоритмы медицинской помощи при инсульте, но я также и хорошо знаю законодательство. К сожалению, в Российском законодательстве нет статей, защищающих от ответственности врача, оказавшего медицинскую помощь вне стен лечебного учреждения или места, где оказание медпомощи регламентировано трудовыми обязанностями, в местах, где врач не имеет права оказывать медпомощь, поэтому, пока не будут приняты поправки, многие, юридически грамотные врачи не готовы брать на себя серьезную ответственность за незаконное оказание медицинской помощи. Первую помощь врач, если он обучен приемам, окажет без проблем, а вот медицинскую можно оказать с непредсказуемыми последствиями.
Я могу оценить тяжесть состояния, я могу разъяснить командиру ВС о необходимости вынужденной посадки, взвесить все, в общем-то, шансы - успешно ли долетит пострадавший пассажир после оказанной ему первой помощи, дождётся ли он медицинской помощи на земле.
Был один раз только, когда я взяла на себя ответственность и подписала очень много документов, сделав внутримышечную инъекцию лекарственного препарата - Церукала. Ампулы Церукала были в медицинской укладке на борту ВС. Церукал — это противорвотный препарат, и опять же, у него тоже есть определённые показания и противопоказания и последствия введения. У пассажира отмечалась выраженная головная боль и постоянная изнуряющая рвота и тошнота сразу после взлета ВС.
Я понимала, что есть какая-то объективная причина выраженной рвоты, но опять же, диагнозы при оказании первой помощи не устанавливают, а в медицинской помощи диагнозы уточняют после обследования в медицинском учреждении, но не на борту ВС. Моя задача была оценить безопасность, состояние пострадавшего и предпринять безопасные меры по спасению человека. В данном случае я правильно сориентировалась в ситуации и человеку стало намного легче, я под свою ответственность ввела лекарственный препарат, объяснила командиру ВС о необходимости вызвать бригаду скорой медицинской помощи к трапу, и мы успешно долетели до пункта назначения, где пассажира уже госпитализировали.
В общем, получилось, что мужчина 38 лет банально отравился в ожидании самолёта в аэропорту, съев бутерброд, как он сказал, с курицей или с индейкой, скорее не совсем свежий, и после взлета у пассажира началась интенсивная рвота. Соответственно, бортпроводники предложили пакеты для рвотных масс. Человеку было не легче, рвота была изнуряющая. Это одно из показаний для введения противорвотного препарата. Опять же с активированным углём были некоторые проблемы (в укладке их было недостаточно), а при отравлении нужны сорбенты в больших дозировках. Активированный уголь или аналогичные сорбенты должны быть обязательно в аптечке на борту. И они были, только аптечка была, к сожалению, не обновлена. И, видимо, ну, до нашего полета, на каком-то рейсе уже использовались сорбенты. И, соответственно, их было очень мало. Есть определённый расчёт количества активированного угля в зависимости от массы тела для пострадавшего. И в данном случае, нужного количества сорбентов не хватало для достаточно крупного мужчины. В общем, весь сорбент в количестве 6 таблеток активированного угля я помогла пассажиру принять. Пострадавшему стало немного легче, но на короткое время. Через полчаса рвота повторилась и усилилась. Наблюдалась характерная слабость, вплоть до дрожи, липкий пот, бледность. Это характерное состояние при интенсивной рвоте. Мне пришлось взять на себя ответственность и ввести внутримышечно Церукал, а затем находиться весь полет рядом с пострадавшим пассажиром, контролировать его состояние. Бортпроводники интересовались, насколько серьёзное состояние, нужна ли вынужденная посадка. Я успокоила, что мы долетим.
Ну и ещё могу рассказать такую достаточно интересную историю, потому что пришлось и диагноз в полете установить, хотя в первой помощи это не делают, несмотря даже на то, что я врач по четырём специальностям. Я вообще – кандидат медицинских наук, врач-хирург, организатор здравоохранения, судебно-медицинский эксперт и врач по медико-социальной экспертизе. В общем, навыков оказания именно медицинской помощи достаточно, в том числе есть опыт проведения и реанимационных мероприятий, и оказания экстренной медицинской помощи (преподаю также данную дисциплину врачам) и, конечно, у меня большой опыт и по обучению основам, и непосредственно по оказанию первой помощи.
Вот еще интересный такой случай. Я на занятиях про него тоже врачам рассказываю всегда, как не превысить полномочия свои, как не навредить пострадавшему и как правильно ему помочь - безопасно и эффективно, чтобы облегчить ситуацию, и чтобы пострадавший пассажир долетел до пункта назначения, где уже ему окажут медицинскую помощь. История такая. Значит, ночной рейс, Санкт-Петербург — Магнитогорск. Запомнился этот рейс, потому что я подписала море бумаг разных, оставляла свои паспортные данные и контакты. Правда, никто со мной не связывался после того, как спасла пострадавшую. Мне было важно, чтобы успешно человек долетел и передать его бригаде скорой медицинской помощи. Я знаю, что там всё закончилось хорошо в последующем.
Значит, ситуация в следующем. Самолёт из Санкт-Петербурга только начал набирать высоту, и тут объявляют: «Есть ли врач на борту?». Естественно, я сразу же отозвалась, ко мне подошли и сказали, что девушке в середине салона плохо, она бьётся в судорогах. Я сидела в самом конце салона, расстроенная, что мне такое место досталось. Но вот лететь мне в конце салона на последнем кресле в итоге на этом рейсе не пришлось. Меня подвели к девушке в середине салона, она была очень бледная, стонала и просила ей помочь. Стала я разбираться. Девушка сидит рядом с молодым человеком, он ее успокаивает, пассажирку знобит, ее потрясывает настолько сильно, что со стороны это похоже на судороги, она двумя руками обхватывает свой живот и говорит, что у неё невыносимые боли в животе и ее тошнит.
Напуганный как оказалось, жених, сообщил, что они летят в гости в Магнитогорск на свадьбу к родственникам. В аэропорту девушке уже было нехорошо и ее периодически тошнило. Я, оценив безопасность, пытаюсь провести осмотр пострадавшей, и она в моем присутствии теряет сознание и падает на бок на своего жениха. Тут же окружающие стали предлагать нашатырь, пощипать, похлопать по щекам, растереть уши- и тут я стала защищать здоровье девушки от небезопасных и совершенно глупых и бесполезных вредящих советов. Порой бывает сложно людям объяснить, что потеря сознания может быть необходимой защитной реакцией для мозга и насильственными методами в сознание никогда не приводим пострадавшего. Пассажирка очнулась буквально через минуту, я ее успокоила, спросила, что ее беспокоит. Она попросила дать ей плед (все время ее знобило и била дрожь), и сказала, что в животе спазм и невыносимые боли.
Я попросила бортпроводников освободить ряд, на котором сидела девушка. Очень частая ошибка, когда человеку, который сознание теряет или в силу слабости не может или плохо передвигаться, освобождают места в ряду в салоне где-то в другом конце, это неправильно. Так пострадавший может упасть при переходе на другой ряд. В данном полете соседних пассажиров пересадили (жениха на соседний ряд). Также я попросила бортпроводников принести мне тонометр для измерения артериального давления. Я объяснила пострадавшей, что я врач и помогу ей. Для этого мне надо ее осмотреть и пропальпировать живот. Давление у девушки было 90/50 мм.рт.ст. (при обычном 110/65), отмечалась тахикардия, пульс около 82 в мин. Самое тревожное, что боли в животе становились выраженнее и девушке было неудобно лежать на спине, на что я ей предложила лечь, подогнув колени к животу набок. Я укрыла ее предоставленным пледом и дала ей пакет для рвотных масс. Девушке в положении с приведенными к животу ногами сразу стало легче. Живот был напряжен локально, пальпация была максимально болезненна внизу живота, вокруг пупка и в паховой области. Симптомы множества заболеваний, сопровождающихся «острым» животом. Как же выбрать тактику? Я тщательно собрала анамнез и примерно уже смогла поставить предварительный диагноз.
Соответственно, что было дальше? После очередного рвотного позыва, пострадавшей тошнить уже было нечем. Повторная рвота была не обильная, девушка была бледна и слаба, отмечался холодный пот, учащённый пульс. И самое напугавшее всех-это выраженный озноб, который даже перепутали с судорогами (меня звали на помощь на «там девушка бъется в судорогах»). Поскольку была рвота, сопровождаемая резями в животе, было изначально подозрение, как обычно это бывает, на отравление, но я старалась тщательнее опросить девушку? Во-первых, беседой я оказывала ей психологическую поддержку, что очень важно уметь при оказании первой помощи. Правильная оценка состояния пострадавшего и необходимая психологическая поддержка работает всегда и везде, если спасатель, который может оказывать первую помощь, владеет навыками приёмов психологической поддержки.
Профессиональная психологическая помощь, понятно, что оказывается специалистами МЧС на земле. А психологическая поддержка включена в перечень мероприятий первой помощи и освоить эти самые простые приёмы, вообще-то, несложно. И такой психологической поддержкой пострадавшей мне пришлось заниматься все время полета, порядка 3,5 часов. Конечно, это морально помогает при любой ситуации. Чем я еще помогла пострадавшей? Соответственно, я её поддерживала, успокаивала и параллельно пыталась, как врач уже разобраться, а что послужило причиной таких резких болей в животе, почему они такие, нетерпимые, да такие, что она просила её как-то обезболить. До того, как принять решение, давать какие-то лекарственные препараты, я попыталась всё-таки истинную причину выяснить.
И она сказала, что она ничего, в общем-то, не ела, потому что нервничала перед полётом, так как боится летать. Собственно, ничего отравление вызвать не могло. Меня уже это насторожило. Откуда тогда такие боли, рвота? Живот при пальпации по типу доскообразного живота, с выраженной болезненностью в определённых отделах — все это меня направило на ту мысль, что это - либо это приступ, допустим, аппендицита, либо с кишечником какие-то проблемы, или с желудком, либо внематочная беременность тоже таким образом может себя проявлять. Стала разбираться дальше. Всё-таки эта девушка детородного возраста, собиралась она замуж и как раз с женихом, ехала к родственникам на свадьбу. Ну и я спросила, собственно, когда была последняя менструация? Нет ли проблем с циклом и так далее.
На что пассажирка перепугано стала вспоминать, и выяснилось, что, собственно, были у неё подозрения, что задержка, но пока она не в курсе, она не исследовалась, не знает вообще. Ну, я спросила о возможной беременности. Она ответила: «Ну, вообще мы планировали. Ну, не знаю. Ну, задержка была». Ну, в общем, в итоге девушка отнеслась так легко к ситуации, думала, что не может она забеременеть пока. Я опущу еще ряд подробностей, которые навели меня на мысль о возможной внематочной беременности. Что, собственно, и действительно так и было, как позже подтвердилось уже в лечебном учреждении на земле.
Чем мне смогли помочь бортпроводники. Главный вопрос у капитана воздушного судна был, поскольку девушка очень сильно всех напугала псевдосудорогами, стонами от боли - что с пострадавшей, насколько серьезная ситуация и довезем ли до пункта назначения или необходима экстренная посадка борта. Я попросила принести кислородное оборудование, бортпроводники принесли кислородный баллон и, соответственно, после вдыхания кислорода (2 л/мин) пострадавшей стало значительно получше, перестало знобить, боли стали менее интенсивными.
Я попросила передать командиру ВС, что никакой вынужденной посадки делать не нужно. После ингаляции кислорода, согревания, а также после того, как я её провела с пассажиркой мероприятие психологической поддержки (отвлекала, успокаивала), девушке стало значительно легче и постепенно, она успокоилась и даже уснула ненадолго. Конечно, боли сохранялись, но уже не такие выраженные. Кстати, почему я не назначила и не давала лекарственные препараты. Я при опросе выяснила, что девушка приняла ещё до вылета две таблетки спазмалгина, поэтому я ей ничего ей больше не давала. Соответственно, из оказанных мною мероприятий первой помощи — это были - оценка безопасности и состояния пострадавшей, оптимальное положение тела и, по большей части -психологическая поддержка. Ну, плюс кислород. Да, кислород значительно помог, ей стало намного легче, и боли стали менее интенсивные. Лекарственные препараты я боялась давать пострадавшей, потому что я подозревала, что «острый» живот может же быть связан с разными состояниями. Я объяснила пассажирке, что если может потерпеть, то лучше дотерпеть до пункта назначения. И там уже профессионально оценят, какой объём лекарственных препаратов можно в данной ситуации вводить, потому что, если это вопрос беременности, здесь надо аккуратно с химическими препаратами.
И я попросила единственное, чтобы капитан корабля вызвал бригаду скорой медицинской помощи к прилёту самолёта, что, собственно, по моей рекомендации и сделали. Я тоже подписала там массу бумаг. Когда мы прилетели, у трапа уже стояла карета скорой медицинской помощи. Я сопровождала девушку. Мы первые вышли из самолёта, ну, а дальше уже я объяснила медикам всё, что было на борту, объяснила ситуацию, и они затем девушку повезли в стационар без меня, я попросила просто потом со мной связаться, хотя бы сказать, после обследования, что действительно произошло. Ну вот, оказалось, что у нее действительно была внематочная беременность. В общем, мой диагноз был правильный, и хорошо, что я не стала усердствовать с лекарственной терапией, понимая всю ответственность и последствия. Вот такой был интересный случай.
Если будет интересно, могу в другой раз рассказать еще много показательных случаев. Всегда рада делиться информацией и всегда готова спасать людей и в небе и на суше!